ЛЮК С ЛЮК С 
 Владивосток
Владивостокский автор-исполнитель Как сюда попасть

Далекие страны 2

Такая выдалась безоблачная осень, Что не страшна и лютая зима. Уж позади уборка и покосы, Осталось смолотить, - и в закрома. Унылая пора, а как играет цветом! Красна, пожалуй осень, не весна. Красок таких не сыщешь и у лета, Багровый, охра, всех оттенков желтизна. Коричневый и бурый, алый, красный, И зелень не опавших листьев дуба. Сосен и елей изумруд прекрасный. Ну, где подобное увидишь чудо! Мимо такой природной красоты, Мимо полей с уже убранным хлебом, (Где кое, где еще стоят снопы) Любуясь на безоблачное небо, Вертался с рынка Парамон. Довольный, хоть слегка усталый. Продал коня двухлетку он, И поимел барыш не малый. Душа поёт, поёт и дед скрипуче. Как старый патефон, не дать не взять. Порою шепчет: - Что может быть лучше Подобно осени?! Эх, божья благодать! Увижу следующую осень, али нет? И доведётся ль здесь проехать мимо? Печально повздыхав, креститься дед: - Даст бог, переживу и эту зиму. Здоровье не к чертям, болит спина. Ноют суставы, булькает в утробе. Не окочурюсь от цигарок и вина, Так Лушка - ведьма к рождеству угробит. Прищурившись, взглянул на солнце дед. - До хутора пятнадцать верст осталось. Пора остановиться на обед, Да и седалище от тряски подустало. Под сенью рощи торбочку извлек. В ней хлеба каравай, цибуля, сало. Нарезал, разложил, полу прилёг, Посетовал: - Во рту зубов уж мало. Да, зубы – тьфу! Не тот у пищи смак. И вроде тем же кормим мы свиней, А сало не того. Жуётся еле как. По молодости харч то был вкусней. Дед отобедал, сыто потянулся: - Вздремнуть бы малость. Тяжко в животе. Если б не кум к обеду я б вернулся, А так домой поспеть бы к темноте. Прилягу ка в телегу я, на сено. Да прикорну одним глазком. Пускай кобылка топает степенно. Коль довезет, попотчую овсом. Залез в телегу дед, хлестнул савраску, Улегся, и накрылся зипуном. Прикрикнул на кобылку для острастки, И вмиг уснул глубоким сном. Под стук копыт, и мирный скрип телеги, Проспал Иваныч до заката дня. Очнулся он от сладкой неги Когда в телеге шла возня. Кто - то зипун слегка откинул, И пару раз толкнул в плечо. Перевернулся дед на спину, И слышит «Дед, ты жив ещё?» Вгляделся Парамон:- Это ж Кондрат! Наш, хуторской. Вот шельма, напугал. Чего смурной? Аль мне не рад? - Я думал дед, ты дуба дал. Телегу твою сразу я признал. Гляжу, там ты лежишь под зипуном. Ну, думаю «бог дал, бог взял.» Преставился наш дядя Парамон. - Рано Кондратка хоронить меня.. Переживу я зиму не одну… Дед стал серьёзным: - Сколько спал то я? Чьи поля? Куда во сне свернул? Кондрат смеётся:- Ты во сне не правил. Сама кобыла на дымок пришла. И хорошо, что не было потравы, От лошади твоей, пока ты спал. А я с Семеном здесь, в дозоре. Повадились ночами красть снопы. Уж третью ночь встречаем в поле зори. Ждем, когда вывезут, от шляха три версты. Запричитал дед Парамон: - О, боже! Сон этот не пойдет мне в прок. Лукерья расцарапает всю рожу, Коль не вернусь на хутор в срок. -А срок когда? – спросил Кондрат смеясь. -С обеда срок давным давно истек, А Лушка моя – та ещё змея. Что не по ней, враз руки в бок, И ну орать. Мне по боку то крик, Но Лушка норовит схватить ухват, А я к насилию с рождения не привык. Коль бьют меня, мне черт не брат. А где Семен?: - Коней на ночь стреножит. Уж, если срок истек, ночуй у нас. Вода кипит, в котел крупы подложим. Да и в конец стемнеет через час. - А что, пожалуй, я у вас останусь. Ухвата мне никак не избежать. Отказываться ужинать не стану, В обед лишь потчевал, пред тем как спать. Вон и Семен идет. Ты, слышь Кондрат, Савраску распряги, сведи на пас. Да поскорее воз вертайся в зад. Есть у меня сюрприз для вас. Пока Кондрат кобылу распрягал, Дед Парамон приветствовал Семена Похвастался, как продал битюга, Посетовал, что не успел до дома. Кондрат вернулся, и поспела каша. -Что за сюрприз Иваныч? Говори. Дед щуриться: - Сам посмотри Кондраша, Возьми мешок в телеги, отвори. Кондрат к телеги, развязал мешок, Достал бутыль, Встряхнул что было силы. -Смотри Семен! У деда то тут штоф! В самый момент, и каша не остыла. Дед говорит: - Я что так долго ехал? Да потому что к куму заезжал. Пахом с медком на ярмарку уехал, А я с кумою малость на ножах. Час погостил, вижу не наливает. Пришлось мне тахтику другую применить. Гуторю ей мол Лушка помирает, Просила штоф, настойку замутить. Раз для примочек бабских – так для тела. Дала кума мне литр первача. Прополису совала между делом. Большой кусок, как за пятак свеча. Советы разные, мол Лушку натирай Настойкою, и сгинет боль в спине. Натру. Здоровой Лушка въедет в рай. Уйдет первач на спину – кукиш мне! А раз мне так и так уже быть битым, Не пропадать же хлопцы первачу. От полумер не будешь сытым, Троим, я мыслю, литр по плечу. А мужики на грудь принять не проч. Достали кружки, Парамона хвалят. С литровкой пролетит как пуля ночь. Кабы ещё не оказалось мало. Налили первую, дед Парамон взял слово: - Давайте выпьем мужики за урожай! Чтоб также добре уродился новый, Чтоб не сгубили саранча или пожар. Дед выпил, кашлянул: - Яка ядрёна! Пахом то ставит брагу на меду. У кума столько самогона дома, Можно быть пьяным каждый день в году. А кто снопы ворует, что за ирод? Ведь нынче вроде уродилась рожь. Успеть бы смолотить, пока не сыро, Ячмень вон вижу, не собрали тож. - Эх знать бы кто! Заехал бы оглоблей. Грешим на братьев Сойкиных порой. У них сорняк весь урожай загробил, Валяли дурака на посевной. -А мож медведь, или другой зверюга? Предположил серьёзно Парамон. - Нет, ягоды полно. Зверю не худо В лесу живётся. –говорит Семен. Ты часом дед медведя не боишься? Неужто стал под старость трусоват? -Зверь он есть зверь. Бояться то не лишне. Ты при медведе Сёмка тож не хват. Кондрат, не спи, полесника в чарку. А ну Семен, газетки оторви. Слюнявил молча дед цигарку, Затем взял уголек, и прикурил. Счас выпью, расскажу про медведя. Принял дед кружку, плотно закусил, А мужики уж кашу не едет: - Гуторь Иваныч, не томи, нет сил. Про Хфедара из хутора Таранька Слыхали,нет? – кивнули мужики. - Так вот, пошёл он как то с Ванькой Стрелять утей, у Стрежевой реки. А Ваня в прошлом добрый гармонист. Пужаеться медведей, не скрывает Ты говорит, Хфедотка не ершись, Медведь он нехристь, мигом за ломает. О Хфедаре, о том, отдельный сказ. Ему в Ерманскую влетел осколок в ногу. А в лазарете пьяный врач раз – раз, И откромсал от Хфедара немного. Хфедот себе бутылочку смастырил, Обрубок схоронил, дощечку состругал. И написал на ней «покойся с миром Моя безвременно усопшая нога». Казалось бы, живи себе спокойно. Чай не ногою держат ложку с вилкой. Сам Хфедор не лентяй, плотник достойный, Но божий перст – попал рукой в косилку. По локоть отхватило ему руку. Досталось коже, мясу и костям. Хфедотки бош послал такую муку, Не целым помереть, а по частям. Хфедот обрубок схоронил за хлевом. В утрате сей не обвинишь войну. Живет с правой ногой, с рукою левой. И счастлив. Бог дал золото жену. Она с детьми приноровилась сеять, Весь год в работе не жалея пота. Ну и Хфедот поможет, где сумеет. Но большей частью промышлял охотой. Так вот. Идет Хфедот с Иваном лесом. Иван стращает «не медведь, так стерьх». И сетует «какого они беса , Поперлись через лес не через степь. Хфедот ершиться, мол «волков бояться, Так не поёшь не ягод не грибов». И на доже такому статься - Медведь навстречу! Будь здоров! Иван, ружьё в кусты, и влез на древо. Чует уперся в что то головой. Вверх посмотрел, а там вишь эва Хфедот сидит не мертвый не живой. Бахвалился, геройствовал, а глянька, Узрел медведя, и что учудил. Серьёзно опосля твердил нам Ванька Макушку древа Хфедька чуть не проскочил. Давай Кондрат по полной наливай. Под кашу с салом не испить обидно. Ну, за охоту мужики! Давай! Чтоб за трофеи не было нам стыдно. Дед залпом выпил и налег на кашу. Пошамкал минут пять беззубым ртом. Затем сказал: - Кстати. Медведи наши По супротив армириканских то ничто. Батяня говорил, у них «гризли». Раз кличут так – знать страшный зверь. Десяток наших их бы два загрызли б. Не страшен им и самый крупный вепрь. А что, от Агафона вестей нет? Слыхал я он подался во столицу. Вот чертеня! Решил увидеть свет. Глядишь и не вернётся он в станицу. Кондрат дымя цигаркой – отвечал: -На Рождество прислал письмо мамане. К каким - то там «эсерам» он попал, И ходит с леворвертами в карманах. Вот ты Иваныч в изыках горазд. Что за «эсеры», как их понимать? -Ну насчет «э» ребята, тут я пас, А «сэры» - это англюская знать. Семен ударил кулаком в колено: - Он что ж охальник, вере изменил?! Не я его отец, а то б паленом, Перетянул по заду что есть сил! Кондрат сказал: Напраслину наводишь На Агафона. Не к чему тут мат. Эсеры бьются против немца вроде. Так стало быть – российский он солдат. Махнул рукою Парамон, и молвил: -Ерманца хлопцы, тяжко победить. Они ж не нация, и не сословье. По всему свету умудрились наследить. У них и немцы, и аустрийцы, и барварцы. И все вишь заодно. Я мыслю так. Коль сжать в могучий кулак пальцы, Полмира захватить делов пустяк. Есть где то в акияне цельный остров. Зовут Аустралией. Так вот на нём Живут Аустрийцы. Благо, что не просто Плыть к нам с Аустралии. Гори она огнем! Кстати, у нас в России, на Чукчотки, Ерманцы – ненцы, помело им в дых! Живут под нашим носом, хлещут водку, А ну, война?! Они в Россию – прыг! Кондрат привстал: Иваныч, не пойму. Ты за Ерманцев, или за Росею? Дед отвечает: - Я брат не за войну. И в мир худой сподручней хлеб то сеять. Кстати, Кинтай осилить не легко. Отец рассказывал мне про кинтайцев. Их может мирлиард с лишком, И слишком все похожи на нанайцев. Вот бы стравить Ерманю и Кинтаню. Они глядишь друг дружку б извели. Ерманцы ядовиты газы мают, А ими и мирьлярд можно свалить. А без войны братцы жить лучше. И что народам не живётся в мире? Чай места хватит всем на суше, Ан нет, воюют! бесятся все с жиру! Вот есть же цельный контюнент пустой. Конечно не лады на нем с погодой… Забыл, как звать его… Постой! Помойму Атрантидой вроде. С батиных слов там холода всегда. А я без войн и в зиму жить не проч. Ещё на контюненте том беда. Полгода длиться тамошняя ночь. Однако живность есть, - есть стало быть охота. Наверняка скажу, там есть медведь. Раз есть медведь, - найдется и мед в сотах. Без меда косолапый сдохнет ведь. Хотя медведь там братцы чудоват. Весь белый, как Агафьин старый кот. Но даже «грызли» против белых мелковат. Быть может белый мишка мед не жрет? - А я Иваныч, вовсе не желаю Жить в месте, где зима весь год. Ты объясни! Вот я не понимаю, Когда там бабы садят огород? А сколько нужно дров, что б протопиться? Чтоб не промерзла по углам изба. Озимые пропали – год поститься, А ведь у нас три месяца весна. Кондрат затих, дышит неровно. На деда смотрит, ждет что тот ответит. -----------------------------------------------------------52432435234 Тебе Кондрактка в Атрантиде жить не светит. Ты пятистенку из чего поставил? Бревно не толще чем нога жены твоей. Если зимою не закроешь ставни, То спалишь целый лес в печи своей. Вон раньше в три бревна клали избу. Стена из трех венцов, в аршин и боле. В избе такой о холоде забудь, Раз печку протопи и не знай горя. А вот за акияном древа есть, Что и за день пешком не обойти. И неча думать на него залезть. Поди дня три будешь в пути. И кличут по срамному те деревья. Не как не будь , а «баба бабом». Не смейтесь мужики, не вру я. Перекрещусь если вам это надо. Крестом дед трижды осенил себя, А мужики не унимаются – хохочут. Сквозь слезы говорит Семен смеясь. - Иваныч, сжалься, замолчи! Нет мочи! Ну и придумал! «Баба баб», мож «Деда дед»? К чему скажи так древо называть? Ладонью дед провел по бороде И с умным видом начал рассуждать. -Быть может, первой дерево нашла Какая баба, вроде нашей Мани. А Маня то в объёмах хороша. Пудов на тридцать то она потянет. Наверно в честь такой огромной бабы, Диковинное древо нарекли, Ни как ни - будь, А «бабо бабом». Такой вот будет сказ вам мужики. Давай Кондрат, плесни по малой. Пью за заморские деревья, не за баб! Что б и у нас расти в России стали, Такие ж древа, как заморский «баба баб». Испили мужики. На щеках слезы. Глаза украдкой рукавами трут. - Слышь Парамон- спросил Семен серьёзно. В какой стране деревья те растут? Дед говорит, облизывая ложку: -Я вам скажу, а после отвечай. Пугаюсь я вас хлопче немножко. Ведь лопните от смеха невзначай. -Да стерпим мы, уж в волю насмеялись. Наперебой заговорили мужики. И молча скручивать цигарки стали, Затем с костра достали угольки. Их лица озарились тусклым светом. Улыбки притаились в бородах. Дед тоже улыбнулся и ответил. -Эх, хлопче с вами мне беда! Скажу, как звать страну. Что ж, смейтесь. Как на духу, вот крест, не вру! Так вот, растут деревья энти – В Ебибте. Так зовут страну. Залились смехом мужики, не удержались. Дед тихо прошептал, рукой махнув. -Ну, так и есть как жеребцы заржали. Уж лучше б вам не называл страну. От смеха отойдя, сказал Кондрат: -Иваныч, уморил. А ну, тя в баню! У тя что не страна – так сплошной мат. Выходит жителей там кличут « ебибтяне»?! Новый взрыв хохота потряс поля. Дед не стерпел, хохочет с мужиками. Уже от смеха животы болят. Уже за них хватаются руками. Смеялись мужики минуты три. Вдруг, встал Семен, и смотрит в поле. Шепнул: - Кондрат, а ну, смотри. Снопы шевелятся там что ли? Кондрат вскочил, прикрылся от костра, Сощурился, вгляделся в темноту. И шепчет: - не видать вора… Наш гогот было слышно за версту. Мож пуганули, а мож показалось. Предположил Семен и сел к костру. - Чего у нас в бутылке то осталось?... Вдруг закричал Кондрат: - А ну стой, тп-руу! То дед твоя Савраска порешила Поесть малость пшеницы из снопа. Дед матюгнулся: - В глаз ей шило! Ух, и намну я ей бока 33333333333333333 Видать Кондрат, не хорошо стреножил. Бери узду, лови , веди на пас. Не справишься, зови. Придем, поможем. Буркнул Кондрат: - Я справлюсь и без вас. Когда вернулся, в кружке ждал первач. Уж не хмельные мужики – пьяные вдрызг. С трудом Семен в костер бросил дрова. Подняв огромный столб огненных искр. - Снопы сожрёшь. – пробормотал Кондрат. Да ну, их к черту! – выдохнул Семен. Обняв Кондрата, прослезился: - Брат, Душа поёт! Мне бы сейчас гармонь… Вдруг затянул уныло и протяжно, А следом подхватил песню и дед. Потом Кондрат покашляв важно, Подстроился, и спел второй куплет. Грустная песня по степи звучала. Нескладно пели трое мужиков. Закончили – и начали сначала. Наверно могли б петь до петухов. Но клюнув носом, говорит Семен: - Кондрат, а спать то нам нельзя. Тебя вон вижу клонит в сон, А ну , Кондрат, открой глаза! Иваныч, расскажи ка байку что ли. Проспим воров. Господь оборони! Может, прогонят сон твои истории. Уж больно занимательны они. Задумался дед, почесал затылок: - Что ж рассказать? Не что не йдёт на ум. «Уже не те мозги, не та уж сила.» Как любит поговаривать мой кум. Допьем остатки , может что и вспомню. Поспал в обед, всю ночь могу не спать. Во! Про Пигмеяв расскажу историю. Ну, хлопцы! Пью за урожай опять. Дед залпам выпил, в рот закинул сало. Взял ложку, из котла каши черпнул, Съел пару ложек, повздыхал устало И так вот сидя у костра – заснул. Семен спросил: - Чего дед замолчал? А дед в ответ тихонечко храпит. Зипун упал с покатого плеча. Шепнул Кондрат: - А дед того, уж спит… Вишь выспался он днем, а всё года… Семен вдруг перебил, и тихо молвит: - Хоть стар дед Парамон, но никогда Не забывал названья стран, все помнит. Читать вон может, знает языки. Спроси хоть по ипонски – враз ответит. Мне кстати говорили мужики, Умней Иваныча не сыщешь в свете. А ну ка, постелю свой армячок, Да деда уложу, пусть спит, голуба. Устал, а тут под сало первачок Сморил его. Накрою твоей шубой? Октябрь под конец, под утро морозец. Давай ложись , я сам посторожу. А дед смотри ка экий молодец! « Поспал в обед, щас сказку раскажу!» Передразнил деда Семен и хохотнул. Кондрат лег на солому рядом с дедом. Повошкался, как « бергимонт» зевнул, Все зубы, показав звездному небу. Через минуту уже крепко спал. Семен поежился, поближе сел к костру, Себя за бороду легонько потрепав, Пробормотал: - Морозу быть к утру. Поля своё тепло небу давали, Туманы собирались в облака, А облака куда то уплывали. Ветром шепча полям « пока». Мы к вам вернемся, вас польём. И вы не лейте слез по нам. К вам прилетим мы ливневым дождем, И будет в нас вода из дальних стран. К утру пожухлая трава в хрусталь оделась. На лужах пленкой тоненький ледок. Степь инеем покрыта сине- белым. Вдоль речек сгрудился тальник седой. Ко сну готовятся поля леса и реки. Уж перестали по утрам пичуги петь. Всё погрузилось в дрему, в чаще где то Чуя приход зимы, взревел медведь. Повеяло с реки прохладой чистой, Летит на облаках снежная рать. И слышен в шорохе опавших листьев Унылый шёпот осени « всем спать». Шамкал беззубым ртом дед Парамон. Согревшись под овчинным полушубком. Был крепок и спокоен его сон. Не разбуди проспал бы поди сутки. И снились Парамону окианы, И было не вдомёк ему что скоро Россия удивит дальние страны, Ведь в Петрограде дала залп Аврора. *******
Добавлено:    Изменено: 07.03.2016    77    

Комментарии