Марина Артемьева Марина Артемьева 
 Пермь
Откуда-то из сердца идет мое пение. Если песня не получилась - значит я не созрела для ее исполнения, надо через год послушать и спеть заново. Как сюда попасть

Согревая холодные руки

...И сказал Люцифер громко и властно: “Для вашего дома груз – ваша масса, А вы сами – под солнцем горящее мясо!” Я ответил, хоть это и было опастно: “Мы – рукописи Бога – не горим, Лишь порой твоим дыханием дымим, И плевал я на то, что нет дыма без огня, Я не дитя Богов; это они мои сыновья! Одного из них я выбрал отцом своим И полюбил, а тобою я только любим, Ты – одна из карт, которыми я играю в Ним!” Тут хитро улыбнулся бывший херувим. “Неужели ты научился врать себе так умело, Что уже мне сквернословишь твердо и смело? Забыл, что один мой шаг – для человека полет?! Пора воспитать тебя, да и весь остальной народ Тоже! Чертям Дьяволу бросать вызов не гоже! Ваша слюна, потопив ваш же дерзкий рот, Покотилась по подпородку как по ставням ворот Райских, в своей незримости столь для вас ярких… Ты, в своей пылкой вере согревая холодные руки, Не зная о том, что в костре горит евангелие от Луки, Кажешься очередным примитивным глупцом, Называющим себя то творением, то творцом, То негорящей рукописью, то дымящим писателем, То Бога изобретением, то Его изобретателем. Твоя привилегия – искать, а удел – не находить, И ты посмел меня в ничтожности обвинить?! Ты, кто не смог собственную жизнь полюбить И готов матери за свое рождение отомстить, Убив ту, что расцеловала тебя с головы до ног, Сделав из кожи ее чехол, а из костей – клинок, Чтобы потом, подпевая в такт набату, Нанести им удар прямо в сердце брату, Утолив жажду домашних стен Своей кровью из чужих вен…” В словах Люцифера разглядев подобие домкрата, И всех остальных тварей за собой поманя, Из глубин моей души вуползли черви разврата, Что угрюмо промолчали вместо меня… “Возможности твои ограничены до неприличия, А желания не знают ни границ, ни мер, Ты просто термит с манией величия, – Тоном брезгливым заключил Люцифер И продолжил: – грызущий своего дома паркет, Давно обесцененный твоими шагами, Впрочем, как и тот перевернутый валет, Что уже сам в краях загрызен местами… Однако, должен сказать, я очень рад, Что есть желающий встать со мной в один ряд, Давно я не встречал такого глупца, Чья борода превратила его не в мудреца, А в барана, которому показать надо, Что он лишь часть огромного стада…” Такой был у беседы нашей конец, Затем, чтобы выяснить, наконец, Кто кого любит, кто кем любим, Люцифер предложил партию в Ним. Иронично спросив затем: “Ну что, хозяин?” Несмотря на то, что над этим думал и сам, Я удивился и вздрогнул словно Каин, Которому в руки камень дает Адам… С робким согласием моим он шагнул в дом, Буквально сразу подружившись с котом, Что сию же минуту к нему прибежал, Хоть никогда до этого не видел, не знал. Шагнув из зазеркалья на упомянутый паркет, Люцифер во мраке утопил солнечный свет, А исхудалых мышей превратил в жирных крыс, Что начали бежать под ногами фальшивых Алис. Предугадывая неизбежный итог скорой битвы, Понял я, что ничего не спасет – ни проклятия, ни молитвы, Что церковным хором певцов немых Поются для слушателей глухих. Почему-то я не догадывался, а именно знал, Словно кто-то еще ненаписанные строки мне на ухо шептал, Строки, в которых говорилось: “Ты проиграл!” А когда это действительно произошло, Все мое опасение куда-то ушло. И улыбнулся Люцифер, меня обыгравший, А я – до этого поражений не знавший, Видом послушным и верным Желание его готовился исполнить, Когда еще я был столь смиренным?.. Кажется, даже не вспомнить… До меня донесся отголосок стона, Произошло соитие Ехидны и Тифона, Меня уже тошнило от собственной веры, Напоминавшей образ зловейшей Химеры! Да, я умею чудовищ плотно кормить, Заботиться о них и как детей любить, Но понял, что, обладая этим даром, Я стал чуть ли не новым Исаром, Что, забыв про свой возраст и рост, Наступает детству своему на хвост, Продолжая верить в отцовские сказки Про Отца, от которого не дождался ласки! Я молчание как мог продлил, Но вскоре сам Люцифер заговорил: “Я знаю, у тебя нет ни матери, ни брата, Однако, раз уж тебе осталась последняя карта, Ты должен что попрошу мне дать, Слово свое мне данное сдержать!.. И я награждаю тебя чувством вины За утрату своей любимой жены!..” Из-за его этих темнных слов Посидел мой волосяной покров… “Но – продолжил коварный Сатана – Исчезнет из этого мира не только она. Ты вместе с нами на ту лестницу взайдешь, Что ведет, как известно, неуклонно вниз, Если там ты ее отыщешь, найдешь, Я верну вам вашей жизни абрис, Но заполнять его придется сначала, Да, потрудиться придется не мало…” Хоть из-за этого я сам себе был не мил, Но все же смиренно голову опустил, А после его холодного “В дорогу пора!” Попросил дать руки немного согреть у костра И чистым воздухом подышать в саду. “Подышишь в пути, а согреешь в Аду!” Ответ Люцифера сбил меня с ног, Так закончился мой с ним монолог…
Добавлено:    Изменено: 03.12.2011    1 120    

Комментарии