Промо

мы ждем...

Мы ждем Мечтательной поры расцвета И стонов детворы за лесом Под дождем Я помню шепот твой за балюстрадой, А на тебе висели Ницше и Ремарк. Я, как дурак, Смотрел в стакан С сорокоградусной отравой И на диван С твоей одеждой рваной. Я помню голос, помню все слова, Но не о том они тогда слегка Мне так легко все говорили. И в предрассветной дымке голова Того дебильного поэта и осла Мне плечи осадила. Я красной маргариткой в чистейшем пиджаке Со знаньем дела метко подмигнул Вам. Теперь все детские игрушки в бетонном сундуке, А в черном ящике уснул Борис Виан. Труба, и портмоне И клавиши, что тот дарили мне безудержный дурман. Но как-то стало холодно, не так ли? Чьи-то ржавые глаза усыпаны стразами, А мы зачитываемся Крисом Бакли, Хвастаясь блестящими венецианскими лампами. Мой магнитофон не сохранит оттенков Мыслей и запахов поток. Кому какая разница, дружок? Я все равно допью все золото ацтеков. Теперь вот я снова у тебя И самолюбие ласкает либидо Сквозь темную бетонную печаль И нам с тобой не до того, Чтобы по памяти цитировать Гюго. Кому какая разница, дружок? И этот злобненький вопрос стоит все чаще, Уводя под утро в ту играющую чащу, Где воздух много слаще Витиеватой речи продавца. Но как же скучно, дорогая. Скорее, ты хороший человек, Раз мир собой затмить смогла. Такой я больше не найду во век. Но лучше уж меня находят пусть Гюго, Кено, Виан и Пруст. И "Микролаб" пускай играет. Ведь Брайан Ино прав был в чем-то, Секрет постигнув окружающих вещей, Записывая крики, топот, сны И дуновение единственной весны. Ведь завтра вроде бы еще не наступило, А то что было, казалось бы, прошло. И та весна, пусть кривенько, но мило Нам уготована была давно... Я снова помню голос и слова, Но не туда они всегда скорбя Нас ночью без устали тащили. А нам туда, где вечно крики детворы Сгрудившись сотней у реки На Ярре лебедей кормили...
354 8 лет
Теги