Кричи от Счастья Кричи от Счастья 
Томск
Творческий тандем двух любящих сердец. Желание создавать светлую музыку. Название проекта отображает суть состояния души. Рады всем,кому нравится наше творчество. Как сюда попасть

Штурм Муста-Тунтури

Видеоролик: http://www.youtube.com/watch?v=i0Rv9NT4NAo Авторское чтение: http://www.realmusic.ru/songs/1133596 О чём думает человек, идущий на верную гибель? Наверное, мысленно прощается с родными и близкими, землёю, травою или снегом, этим небом и облаками… - Но вот, сигнал к атаке. Последняя затяжка и всё забыто, в мозгу гвоздём одна мысль: вперёд, обратной дороги нет. Всё, что было раньше – это другая жизнь, сейчас только вперёд - быстрее преодолеть открытое пространство. В этом рывке и ненависть к противнику, и желание во что бы то ни стало выполнить приказ, и инстинкт самосохранения с последней надеждой: а вдруг повезёт? Кровь, закипая, бешено молотит в висках, ноги ватные, перед глазами красная пелена; и вдруг удар, толчок, недоумение – что это, неужели конец? Агония, смерть. Такими, пожалуй, были последние минуты большинства из семисот пятидесяти бойцов 614-й отдельной штрафной роты, штурмовавших высоту 260 хребта Муста-Тунтури. Они, оставшиеся лежать на склонах и в ущелье, помогли ускорить разгром немецких егерей и освободить советское Заполярье от оккупантов. Мы не помним их фамилий, не видели в лицо, но точно знаем, что у них был единственный шанс искупить свою действительную (или, что чаще – надуманную) вину и умереть героями. Они с честью использовали эту возможность. Немногие выполнили приказ, и поднялись на вершину (да и поднялись ли – доподлинно никто не знает), хотя, сделать это было просто невозможно под шквальным огнём пулемётов и огнемётов, но свою основную задачу рота выполнила: отвлекая внимание врага – дала возможность взять эту высоту другим. И как бы ни складывалась жизнь павших бойцов до этого подвига – они погибли с чистой совесть и заслужили нашу благодарную память! Отрывок из книги М. Г. Орешета «Осиротевшие берега» Тяжелое бремя выпало на долю честного человека Николая Ивановича Рябцовского. В октябре 1944 года он командовал подразделением, которое во фронтовом обиходе называлось не иначе как "пушечное мясо". Это была 614-я отдельная штрафная рота. Вот что рассказал Николай Иванович: - Штрафная рота - это искупление преступления, за которое сюда попал, кровью. Глупая, я вам скажу, была теорема. В роте встречались и плохие люди, но в основном она состояла из преданных Родине солдат и офицеров, которые случайно попали в житейский переплет. Перед атакой они были равны в правах и задача у всех была одна - смыть с себя пятно позора. И люди шли на пулеметы, установленные в капитальных дотах на высоте около трехсот метров, лезли на заминированные склоны гор, видели гранаты, которые катятся им под ноги, и нацеленные на них огнеметы. И знали, что пути назад нет. Накануне атаки мы вышли к Муста-Тунтури, и такими вдруг букашками себя почувствовали перед этой громадиной. Даже про немцев не думалось - страшно было от одной мысли, что предстоит идти по таким кручам. Вдарили мы, значит, по ущелью. Бежим с полной выкладкой, дух запирает, ноги ватные, сердце в глотке. Метров за сто перевалили, когда фашисты стали гранатами угощать. Одновременно на минное поле попали. Тут и сил-то нет, поиссякли, да куда денешься в узком каменном мешке? Ребята падали, как ржаные колоски. Штурмуем дальше. Впереди скала, а за ней пологий подъем метров в сто по совершенно лысому камню. Как нас враг там расстреливал! Со смаком. Тела так и скатывались вниз, а команда: "Вперед! Вперед!" Перед атакой было нас 750 человек. Сколько солдат добежало до линии немецкой обороны, сказать не могу. Погибших наспех прикрыли камушками и тут же давай писать дурацкие отчеты, кто да как себя проявил в кровавой атаке. Вот думаю: а была ли она нужна? http://skazmurman.narod.ru/library/or_ryb/ryb5.htm Штурм Бойцам и командирам штурмовой 614-й отдельной штрафной роты, погибшим в ущелье и на склонах высоты 260 хребта Муста-Тунтури. Они надели чистое бельё, Бушлаты, телогрейки, рукавицы – Всё, что назавтра порастёт быльём И больше никогда не пригодится. Им не увидеть утренней зари, Не дотянуть хотя бы до рассвета, Смотри: шагнули в ночь на Тунтури В бессмертие и штурм – отдельной этой Семьсот с полтиной яростных штыков Штрафной 614-й роты: Сынов, отцов, солдат и моряков Отчизны – ради мира и свободы! Монолог погибшего бойца: За нами смерть кружила по пятам, а нынче бой решительный, последний. Клянусь, я жизнь задорого отдам сегодня там – на рубеже переднем. За высотою 260 - проклятый Перевал, будь он неладен, но есть приказ: чтоб был наутро взят - нам не зачтётся при ином раскладе. М-да… Шансов мало: в лоб - как по «стене», здесь впору альпинисту забираться; вон, на вершине, видишь?- в глубине у пулемётов «фрицы» копошатся. Ракета, всё, прощайте, нам пора, вытягивая шеи из траншеи, ощерились навстречу снайперА, заваливая лёгкие мишени. Не покорилась с ходу высота, ну, что ж, другого случая не будет, вы не жалейте нас и сквозь года не обессудьте, помяните люди: как лезли вверх не прячась, не страшась, на запах крови и чужого пота, душили в рукопашной эту мразь, мешая в грязь – до блевоты, до рвоты. Упрямо, не стесняясь, не тая досадных слёз – по раненым и трупам карабкались, срываясь, по уступам, а сзади, извиваясь, как змея, подталкивая со спины наверх - в кромешный ад из неприступных склонов, в объятья смерти и последних стонов – кралАсь вина: Вина одна на всех, безжалостно предъявленная там, на Тунтури, страшней гранат и ДОТов. Попомнится штрафная наша рота, когда платить придётся по счетам! Вставал рассвет… Утихшая пурга Лениво заметала все остатки Следов ночного боя и врага, Бойцов на склонах и внизу – в распадке. Им никогда не вздрогнуть по ночам, И, в сотый раз осколками пробитым, В поту холодном не проснуться, Там – в ущелье павших, но не позабытых, их вечный сон – открытый всем ветрам На стыке мрачных скал и океана – Хранит хребет гранитный, ставший нам Мерилом мужества и неприкрытой раной. Сюда не ходит праздная толпа… Угрюм суровый край, как говорится. Стою у пограничного столба Последнего на Северной границе. Укрытый заполярной темнотой, Невдалеке, за облачностью низкой - Парит над безымянной высотой, Как символ скорби – контур обелиска. И, голову в молчании склонив, Я подхожу к подножию, к вершине, Где прах бойцов - ущелье и залив Нам не вернули даже и поныне. Вот здесь: на самом краешке страны, У ледяных просторов водной глади – Стояли насмерть Родины сыны, Не уступив, действительно, ни пяди! Я большинству из них в отцы гожусь Теперь, спустя, с лихвой уже полвека, Гожусь… И отстоявшими горжусь Достоинство и имя Человека. И всем во искупление грехов, Вменённых справедливо ли, предвзято - Колени преклоняю у венков За этот подвиг штрафника-солдата… 19.09.2010
Добавлено:    Изменено: 12.03.2015    1 255    
История создания:
Бойцам и командирам штурмовой 614-й отдельной штрафной роты, в ущелье и на склонах высоты 260 хребта Муста-Тунтури. Муста-Тунтури это хребет на стыке материка и полуостровов Средний и Рыбачий на Кольском п-ве, в Мурманской обл. Свою печальную известность обрёл в годы Великой Отечественной войны, как одно из немногих мест, где немецко-фашистские войска не смогли перейти нашу, довоенную с Финляндией, Государственную границу. Мой рассказ об этой бесславной странице в истории фашистской армии, о мужестве и героизме защитников Советского Заполярья, о тяжёлой обороне и штурме хребта в ходе операции по освобождению нашей земли от немецких оккупантов. Полное повествование можно найти на моей страничке в Проза.ру: http://www.proza.ru/avtor/nikman

Комментарии