Промо
 Подписаться
Поделиться
Maestro - Первый спуск в шахту
6:05 16 0 1 год
Лицензия
Жанры
Современная классика/Модерн
Над треком работали
Сергей Нагорный Лидия Копасова
Автор текста
Сергей Нагорный
Исполнитель
Сергей Нагорный
Текст
Практика. Я помню первый спуск в шахту им. Стаханова на глубину 926 метров, двухъярусная клеть в одной секции по инструкции положено быть не более 36 человек. Шахтеры и практиканты в новеньких робах зашли с мастером в клеть, как и я и стволовой закрыл нашу дверь. Закрыл перегородку из сетки, потом дал условный звонок – сигнал рукоятчице. Я думал, будем опускаться, как на лифте, в обычной девятиэтажки... Какой там! Клеть разгонялась и падала так быстро, что было ощущение, что нас просто сбросили. Перепады давления давили на мозги до свиста в ушах. Мы падали так долго, казалось, канаты оборвались и мы сейчас так шмякнемся, что от нас останутся одни лепёшки. При подъёме или спуске обычно шахтёры лампы – коногонки отключают, чтобы не слепить друг друга. И это было хорошо, никто не видел наши перепуганные лица. Потом мы, наконец-то, почувствовали, как пол клети надавливал на ноги. Рукоятчица понемногу включает торможение. "Ну, слава богу!" – подумал я. Нас не сбросили, и канаты все на месте. Тормозили сильнее и плавно опускались. Увидели большой туннель, побеленный. Надо же, почти метро с прожекторами! Другой стволовой нас встретил и отдал звонок, и клеть остановилась. Мы вышли и мастер, вместо гида, нас повёл по штрекам. Экскурсия по шахте продолжалась. Так как наша группа состояла из будущих машинистов электровозов, первым делом мы пошли в гараж, где заряжались секции с батареями. В каждой секции, по-моему, 96 квадратных банок-батарей кислотно-щелочных. Гараж был длинным побеленным и светлым. В шахте очень мало освещённых, светлых мест. С одной стороны гаража лежали секции и батареи на зарядке, с другой – были рельсы для электровозов. Секции снимали лебёдками. Потом мы пошли штреком освещённым и не очень, и плохо освещённым. Наша цель была дойти пешком под землёй до другого ствола. Видали конвейерную ленту, на роликах скользила, и уголёк на себе несла куда-то вдаль. Смотрели, как работает проходка, посещали лаву, где самый тяжкий труд опасный. Тем, кто пашет в лаве, платят больше всех, но и риск Велик, однако. Километров 2 или 3 мы протопали в «керзухе». Меня поразило вот что в шахте: когда выключаешь коногонку в неосвещённом месте, темень тёмная, кромешная такая, что ни с каким подвалом не сравнить. Разный климат на штреках и участках. Где лето, снимают даже майки. В других местах есть осень и весна, и даже ветер, как зимой бывает, что приходилось шею прятать в воротник. Где вентиляция сильней, с большим трудом один сможет открыть ворота-двери. Его обдаст холодным ветром с каплями дождя. Разве в шахте дождь бывает? Вы спросите. Бывает. И лужи по колено бывают, и сверху за шиворот капает вода. Бывают там места, где тихо, как в раю: ни шороха, ни ветра и сухо, и тепло. Всё это надо, хоть раз прочувствовать самому, словами описать мне очень трудно всё равно. Мы все устали от ходьбы и подошли к стволу второму. Взмыла клеть наверх, поднимая нас так, аж, захватывало дух. Поднялись на-гора, быть может, не зря Нагорный я. Вышли в чисто поле, где солнышко и воля. Мастер цветной альбом достал с героями труда. Там среди многих, конечно, был Стаханов. Мастер подарил мне альбом, и при всех поздравил: - "С днём рождения! С первым спуском в шахту!" Любви, здоровья, счастья успехов пожелал. Надо ж, молодец, какой! Не забыл, напомнил, как всё-таки приятно! И по-отцовски руку, он мне при всех пожал. Все захлопали в ладоши, потом по-братски жали руки, поздравил, кто как мог. В шахте видел ночь, а так же свет и тень. Мне 20 лет исполнилось в тот день. *