Промо
 Подписаться
Поделиться
Деревня 40-я
12:22 82 0 9 лет
Лицензия
Жанры
Шансон
Над треком работали
Ю.К.
Описание
Юрий Косаговский * Музей Рондизма р а с с к а з
Альбом
И КАЖЕТСЯ СНОМ ЭТА ЯВЬ
Студия
studia DZEN
Текст
. д е р е в н я . с о р о к о в а я. . . . -Не может быть! - сказал он, как это и ожидалось, что еще мог сказать человек XXII столетия, обо всем, что бы я ему ни рассказывал, обо всем он твердил «не может быть» . -Ну, так что же, наверно, Вам надо посмотреть на все собственными глазами. -Да, если есть такая возможность, я хотел бы взглянуть, как это Вы мне любезно предлагаете. Но как? Пусть все это, допустим, существует, но это же на значит, что я житель XXII века, могу перелететь через столетия. И, кстати, Вы мне еще не рассказали, как Вам удалось увидеть будущее и потом вернуться в прошлое? -Это просто, - ответил я, - сифанофоры - народ, умеющий это делать, обучили меня этому ремеслу. Собственно, это даже не ремесло, а игра: закрываешь глаза и играешь, представляешь подробно другое время, свой полет туда... и все. -Но разве время это небо, по которому можно передвигаться как летают птицы? -Я сам всего этого точно не знаю, - отвечал я ему, - но в общих чертах это объясняется так. Времени нет вообще, и путешествия совершаются в пространстве, среди событий. Пространство бесконечно и количество событий бесконечно. Все это не имеет границ. Поэтому прошлое и будущее - это то, что находится не во времени, а в пространстве. -Но ведь стареет человек и умирает и даже горы разрушает время, а Вы говорите, что его нет. -Да, умирает, и горы разрушаются, но - вот ведь не время их разрушает, а события. И не разрушает, а преобразует одни конструкции в другие. -То, что пыль остается от человека или от горы, Вы называете другой конструкцией? -Да. Он замолчал. Он был разочарован во мне, а я в нем. Я думал, он поймет меня с полслова. А он наверно думал, что он ошибся во мне, думал, что я ученый, а теперь наверно видел во мне сумасшедшего, может быть даже, что он забыл, что я из будущего. -Я ученый, - сказал он, - я всю жизнь занимаюсь интегралами, дифференциа ... лами и дисфункциями. И Вы мне предлагаете все это и всю мою жизнь собаке под хвост. Я не могу поверить в Вашу галиматью, любезный сударь, я могу только понять, а понять Вас невозможно. -Нет-нет, что Вы! Именно из-за интегралов, функций - хотя я в них ничего не понимаю, я и пришел к Вам, мне казалось, что Вы, как ученый, как раз и поймете, если не мои объяснения, я-то ведь художник, а не математик, так если не мои объяснений, то самый факт - что Будущее и Прошлое существуют одновременно, именно, я теперь , минуя два столетия, перед Вашими глазами нахожусь и беседую с Вами. -Но разве может существовать одновременно и гора, и песок от этой горы? -Но Вы, глубокоуважаемый сударь, и есть гора, а я песок. И ведь мы в одной комнате, так ведь? -Но как? За счет чего? Каким образом? -Как мне объясняли сифанофоры, пространство - это не равномерная субстанция, а вся противоречивая субстанция, полная искривлений и возможно и сделать шаг... -Как же Вы делаете «шаг», что же именно это? Я старался не замечать выражения его глаз и интонацию голоса, это мешало моим мыслям. Они путались и пытались исчезнуть из моей головы. Во-первых, я терялся от обстановки его комнаты - эти книги, пробирки, реторты, карты, и таблицы... кричали мне в уши мои, как персидские дивы, какой я убогий невежда рядом с ученым, а его интонации, как движения меча, обрубали пространства вокруг меня и мне казалось, что я сейчас провалюсь в пустоту. Я стал незаметно щелкать пальцами и перебирать ими, отмеряя каждые два-три слова, с трудом уже произносимые мною. -«Шаг» - это сказано так, образно, не шаг на самом деле... -А что? И, кроме того, скажите, мой уважаемый гость, почему Вы мне не сказали, что Вы иностранец, я уже давно пытаюсь по Вашему акценту определить, откуда Вы родом? -Извините, но я Вас прошу дослушать меня, иначе Вы обрубаете, едва наметившуюся нить, между мной и Вами. Во-первых, я россиянин и Ваш соотечественник, но из будущего, а во-вторых, я же Вам объясняю... Так вот, я Вам говорил, что это игра такая, закрываете глаза и представляете другую эпоху, как она приближается к Вам, а Вы к ней, как будто скользите по льду, который весь как горки маленькие и повороты... -И Вы действительно «скользите»? -Да! - закричал я в отчаянии, - да, скольжу те мгновения, когда переношу одну ногу и перешагиваю в другое пространство... -Не кричите, уважаемый, - сказал он очень мягко и спокойно, вставая с кресла. И взял лист бумаги со стола. Мне казалось, что я сплю и во сне что-то кому-то говорю. -Я не кричу, - почему-то сказали мои губы. -Вот Вам бумага, нарисуйте что-нибудь, любое, что придет в голову. Я взял бумагу и ручку, вернее перо, только там, где его пальцы держали это и передавали моим пальцам, это было похоже на ручку, на шариковую, в целом это все напоминало неровный напильник. Я провел линию, но бумага оставалась белой, я еще провел линию, но опять ничего не осталось от моего движения ... -Макните в чернила, - сказал он, и к моим рукам подплыла чернильница, я макнул наугад и тронул бумагу. Наконец появилась точка. -Ну, рисуйте же, - прошептал он и я нарисовал дом. -Что это? -Это дом. -Дом? -Дом. -Дом.?! -Дом. -Да. Он согнул руку в локте... -Это окна? -Правильно. -Что это за дом? -«Жилой дом» называется. -Не понимаю. -За каждым окном квартира. Там живет семья: он, она и дети. Ну, иногда это две семьи или три. -«Квартира» Вы сказали? -Да. -Что это? Я осмелел. Видя, что, наконец, он ничего не понимает и похож на ребенка. Я стал торопливо объяснять. Мне казалось, надо торопиться, я почему-то стал думать, что пока я объясняю: занавески, висевшие с потолка донизу, вдруг истлеют и упадут, превратившись в пыль, а сам он вдруг дернется и превратится в скелет и т.д. и тому подобное. Он слушал не перебивая. Почему-то я вдруг закрыл глаза, может быть, он был тому виной, не знаю, а, может быть, я засомневался чересчур, что он не поймет меня. Потом я слышал одновременно и свой голос и бульканье в ушах, заканчивая фразу... уже у себя дома... -... ежемесячно вносят квартплату, а не четыре раза в год, как Вы ... - «подумали»... - это последнее слово «подумали», как летучая мышь уже молча пронеслось у меня в голове, и я вытер обеими руками по слезе из своих глаз под очками, вы знаете, мне было печально и одиноко, как будто я потерял любимую женщину, а ведь просто не получился разговор... с собеседником... правда из далекого прошлого. Что-то оборвалось внутри меня. Я нуждался во сне и тут же заснул, едва добравшись до постели и откинув одеяло. Ах да, почему я назвал свои записи «Деревня сороковая»? Для памяти наверно, это как память о нашей встрече, по какому-то случаю он как-то странно сказал «деревня сороковая» - а я почему-то запомнил . .
Теги