"Некрополь" (поэма по произведениям Г.Ф.Лавкрафта)

«НЕКРОПОЛЬ» - 1 - Дорогою, доступной всем ветрам, Я огибал заснеженную гору, Сверкал, маня к себе, Альдебаран, Взойдя на небосклоне в эту пору. Был вечер накануне Рождества, Кружился снег, неторопливый, редкий, Я начинал все с чистого листа, Стремясь туда, где жили мои предки. В тот город, где начало брал мой род, Он триста лет стоит на побережье, Внимая песням неспокойных вод, Они – как триста лет назад – все те же. Спешил сюда, в далекий этот край, Чтоб праздновать с семьею и друзьями, Не Рождество пришло, пришел Юл-Райт, Забытый, погребенный временами. Я знал о нем всю жизнь, но никогда Не выставлял зевакам свою душу, Не раз подстерегала тех беда, Кто говорил о том, о чем не нужно. И вот, стараясь выполнить завет, Пришел я в город вечером глубоким, Я помню все, что скрыто толщей лет, Ведь помнить все дано лишь одиноким… Моя семья – надгробья без имен, Мои друзья – бушующие воды, Я отдал жизнь за бесконечный сон, Я отдал смерть, чтоб получить свободу… Мой город у подножия горы, Он снился мне, лишь стоило забыться… Строенья, что немыслимо стары, И крыш остроконечных черепица. Крутых и узких улиц лабиринт… Вот – церковь, чуть вдали, на возвышенье, И кладбище, где прах холодный спит, Не получив последнего прощенья. Давно под скрип веревок город жил, И пепел от костров летел по ветру, Но новый век легенды приглушил, А предрассудки сжил почти со света. Лишь островки полуистертых плит Виднеются едва мне из-под снега… Тот страшный век блаженно позабыт, И вот я возвращаюсь из побега… Там бьется море в берег тяжело, Оно – свидетель, вечный очевидец, И сколько бы столетий не прошло, Оно запомнит все, что ни увидит. И сохранит в себе; лишь иногда, Когда всезнанье вырвется наружу, Вдруг заревет холодная вода, На волю выпуская чьи-то души… Пришел Юл-Райт, пробил его канун, И я шагал, вступая в старый город, Мне страх свои ладони протянул, И сердце охладил могильный холод… На улицах пустынно… Тишина… И не слышны веселые напевы, Но льется свет из каждого окна… …Мне нужно на Грин-лэйн… Седьмой дом слева… - 2 - Повсюду – занавешенные окна, Ступеньки и дверные молотки, И - ни души… Ну, что же, как угодно – Где есть сплетенье тайн, там нет тоски. Я изучаю трещины построек, Что здесь уже стоят который век, А ветер, что в трубе каминной воет, Играет с флюгером и вниз швыряет снег. Где жители? Рождественским молитвам Здесь предаваться вряд ли будет кто, Ведь время проиграло свою битву, И обратилось попросту в ничто. Вот этот дом. Такой же, как и прежде… Такой же древний, как и все вокруг, И, замерев в немыслимой надежде, Я постучал… Кто выйдет на мой стук? # # # Меня здесь ждали, и хозяин, Радушно встретил у двери, И мы, раскланявшись вначале, Захлопнув дверь, стоим внутри. Но был он нем… Напомнив жестом, Что еще время не пришло, Он предложил мне свое кресло, А сам уселся за столом. Трещали свечи в полумраке, Бил в окна ветер без конца, А я, как сделал бы и всякий, Глаз не спускал с его лица… Оно казалось неподвижным, Похоже на застывший воск, И взгляд, лишенный всякой жизни, Таил в себе немой вопрос… - 3 – Минуты шли; я чуть не заскучал, И вдруг увидел книгу возле кресла, Хозяин только что ее читал… И я над ней склонился с интересом. Потрепанный и древний переплет, Названья нет, а строки – на латыни, Я глянул на хозяина – кивок, (Он мне знаком… Но как же его имя?) Я в руки взял тяжелый старый том, И углубился в чтение спонтанно, Молчит хозяин, дремлет старый дом, А автор говорил о чем-то странном: «…Не углубляйся в подземелья там, Где земли пропитались темной силой, Где не дано сказать ничьим устам, Где неживое выживет в могилах. Порочен разум, тот, что безголов, Он, умерев, войдет в другое тело, Не уходя из гробовых оков, А продолжая начатое дело… Собой кормя могильного червя, Его он учит, в нем и воплотится, Росток из тлена тянется, скользя, И на поверхность может возвратиться. Научится ходить, кто ползал там, Где корни пропитались мертвечиной, Где не дано сказать ничьим устам, Ведь речь уходит следом за кончиной. И счастлив город, где не жил колдун, А если жил – то прах его развеян, Не верь ему – ведь канешь в пустоту, И погрузишься в хаос – будь уверен…» - 4 - На город смотрят тысячи светил, И он в себя вбирает их мерцанье, Теперь ты меня в тайны посвятил, Которых нет ужасней в мирозданье… Из всех дверей наружу шли они – Фигуры в необъятных балахонах, И растворялись в призрачной тени, Бесшумные, подобные фантомам. Я влился за хозяином в толпу, Где ни один не произнес ни слова, Проклятие… Куда же я иду? Какой конец скитаньям уготован? Бесформенных, безмолвных прихожан, Процессия стремилась к старой церкви, Вдоль кладбища теперь мой путь лежал, Где к небу в темноте тянулись ветви… Я бросил взгляд туда, где снежный наст, Скрывал надгробья белым покрывалом, Откуда смерть ощерилась на нас, Где жизни нет ни края, ни начала. Весь город шел, чтоб праздновать Юл-Райт, И Сириус шептал мне с небосклона: «Доверься мне: иди вперед и знай – Тебя здесь помнят, и теперь ты дома…» Хозяин нес в руках тот самый том, Где почерпнул я мудрость преисподен, Зловещий древний «Некрономикон», Столь чуждый человеческой природе… Их сотни; прихожане, не спеша, Входили в церковь; медленно, безмолвно, И очередь теперь моя пришла… Я слышал, как вдали шумели волны… - 5 - Ступени вниз, хозяин впереди, Далекий отблеск фонарей на стенах, Коль путь не знаешь – лучше не идти, Но я иду, и кровь густеет в венах. Шершавый камень, сырость, воздух сперт, Стучали капли, холодели пальцы, Безмолвствуя, процессия идет, Туда, где должен праздник состояться. Все глубже... А потом куда-то вбок, Под гору, в недра адского соблазна, Мы все придем на место точно в срок, Чтобы воздать хвалу тем, кто неназван… И вот вдали другой неверный свет, Но не фонарь – свет пламени без дыма, Подземный мир, готовый дать ответ Открылся мне… Юл-Райт – тебя во имя… # # # Шипела маслянистая река, Как смрадная зияющая рана. Из бездны вытекавшая века, Чтоб влиться после в недра океана. Бил в своды лепрозоидный огонь, Из трещины, открывшейся поотдаль, И звуки – то ли крики, то ли стон, А может флейты сатанинский вопль. Гигантские и бледные грибы Росли на берегу реки забвенья, И мы, ее послушные рабы, Вокруг огня столпились в иссупленьи… Вот он: обряд бездымного огня, Мы воздадим хвалу солнцестоянью, Юл-Райт пришел, он долго ждал меня, Чтоб поменять все данное местами… - 6 - Огонь, не дарящий тепло – Но холод и смерти дыханье, Казалось, столетье прошло, В уродливом том ликованье. С хозяина спал капюшон, В разгар демонической пляски, Зеленым огнем освещен… Блестела бесстрастная маска… И вот я услышал: во тьме Захлопали крылья как-будто, Хозяин метнулся ко мне – И маска упала со стуком… Откуда-то из адских бездн, Летели крылатые твари, На спинах их всем хватит мест… И пришлые их оседлали. Один за другим уносясь, Летели во тьму прихожане, А я, ото всех отстраняясь, Взглянул на зеленое пламя: В нем мне улыбался сам Ад, И я, оттолкнув чью-то руку, Отвергнул кладбищенский хлад, И бросился в воду без звука… Меня поглотила она, Сомкнулась и вниз потянула, И я не увидел тогда, Как пламя порывом задуло… Хозяин взмывал уже вверх, Держась за загривок урода, Лицо… Это был белый червь… Что жил на костях внутри гроба… - 7 - …Колдун, собой вскормив червя, В нем воплотится и воскреснет, И то, чему свидетель я – Всего лишь шаг к великой бездне. Мой город проклят навека; В каминных трубах ветер воет, Меня же темная вода Потянет вниз и успокоит. Мой предок звал меня с собой, В тот край, где тлен и холод склепа, Но я сбежал, и выбор мой Есть выбор, все же… человека… И пусть со мной умрет мой род, И не придет на землю боле, В пучине леденящих вод Я растворюсь по доброй воле… Перед глазами несся текст На исковерканной латыни… … Я ухожу… Теряю вес… … Тебе, Юл-Райт… Тебя во имя… «…Порочен разум, тот, что безголов, ОН, умерев, войдет в другое тело, Не уходя из гробовых оков, А продолжая начатое дело…» 17-20 февраля 2009 года
Добавлено:    Изменено: 26.01.2010    459    

Комментарии

 
) спасибо...
26 января 2010 в 15:18

Капитальный труд.
26 января 2010 в 13:25