Дао Дао 
Москва
Дао - независимый российский музыкант, выпускающий песни собственного сочинения без участия рекорд-лейблов. Как сюда попасть

О тысячи волках

Заполонила желчь кровопроводы соловьёв – Взорвалась молебна птичьих голосов, Рыданиям, стенаниям ветров наперекор. Подавило солнце луны серебро – На облаках, впитавших всю кровь мира, ею разлилось. Впускает золотого удава: дорога из вырубленных лесов. Где-то здесь, гноящие сам страх, дюны делают слепым, Вдали трубы, разносящие смрад, разлагающие, они питаются прекрасным. Исчерченная Луна, пойманная закатом, она рвёт его окровавленное лицо тьмой. Занятая битвой! И моё кричащее уродство остаётся бесплодной суетой. Вир сделал невидимым смерч леденящими крылами, легкомысленный и это лучший рецепт катастроф - Паника лишила сил. Захваченный покинутостью дух, с наставленными у рассудка тысячами стволов, Узрел тёмную вуаль, вытканную небом, опустившую безмолвие размером с совершенство! Сей туман влечёт за собой всё грядущее – есть время вымыться скоро суд безумства! Потребны ли цепные псы, не в силах никуда прийти, творящие слепящих не знающих песков. Из них, расцарапав изнутри свой гроб, карабкаясь и выдыхая в воздух бессилие, вышла любовь. Всё человечество не смогло облечь призрачные, кем-то выдуманные тулова, И когда её рабы, не идущие в ногу с развитием, мыслями взбирались друг на друга, Пытая выяснить её вершину, каждый раз выстраивались в попранную шеренгу. Три туловища уродливо подвешены на одной ноге: ничтожные добродетели, Второе же в рАзлитых мозгах, захваченных трофеях. Я видел и третье: одержимость, безумие. Взгромождены черепа податливых поэтов, игравших извращённо с целомудрием, Мне неожиданно: грубо пририсованы ангелы, но и они казались кричащими от своей слепоты. Точно их мать, держащая в руках глаза, вырванные ненавистью изнутри. - Ещё не жив по настоящему – я чувствующий: при виде твоём, сердце рывками врастает в глотку: Здесь зрю твоё обезображенное струпами лицо, и под ногами забытые, мёртвые боги. Я зрю лишь цепь опытов над людьми, интоксикацию крови, где вся без образность рождающегося, Мёртво, в холодильниках, проткнутые крюками, вЕсят любовь, висЯт аборты на твоей непостоянности. Кто-то хочет быть, но я в кровавом подземелье, враг системы, связывающей меня с ничтожным родом, Связывающей вереницей антагонизмов свободы, цепями, творящими со мной уродства! В убежище счерчивал в земь напряжённые вены, от стресса при касании твоём, Из раза в раз ломал руку, и, сжимая кистями горло я вырывал все внутренности, но они всегда казались пустотой. - Даже самый быстрый волк не унесёт тебя от себя! Воистину! Вовеки! В твоём теле никогда не будет лица, ибо ты – гормональная марионетка! - Разве буду так ползти во стоне страшных лет? О, старость! Я был бы рад твоим клыкам! - Уродство уродливым до конца жизни и, против истины твоей, больший захват сознания! Но очнись! Убей истый мир! Чем дальше будешь идти – тем сильнее укор блаженных! Распространяюсь в глубину человеческих лет, и когда-нибудь я буду стоять при рождении! Здесь огромная туча перебила диалог, вращаясь завертью, спускается воронкой, Под вой могучий и прыская водой, захватывает виром и вздымает окрест волны из потрохов. Наполненный чей-то кровью, окутанный молниями, движется сувоем столб, Разгром, убийства, разрушения, вырванные с корнем деревья – проникает и летит вперёд. ...Со всех сторон: крадущийся рык, точной алчущий крови и редко мелькают глаза... Тишина, убившая всех... повсюду вижу я: симптомы свободны! страх подползает и проникает из неоткуда... в некуда... Озарили сиянием тысячи оскалов, наметивших цель, и, словно в преисподнюю провалились зеницы. Рвущиеся, разрезая воздух, челюсти, прикрывающие тела, ненависть олицетворяющие убийцы. Всё летели, сбивая с ног меня, призрачные волки, но вполне боль приносящие, Устремились к любви: «Я почти мертва, кто чувствует мой запах?! Тот ещё болен по настоящему!» Изобличалась, но жива: взглядом заражала злые тела, их, подобно проклятых, забирала земля, Хоронила в страшных криках от иссушающей любви! Через 13 пала к ногам моим. Вся ненависть была полукругом возле меня, держа в пастях головы и они говорили ко мне троегласно: «Ничто вместе взятое, кроме меня, Слышишь! Ничто! Так наитиё не носящее, и поистине, так не безнравственно.» Потеряла сознание: кровь полилась из её ртов, заполонила буркалы – сняла бельма любовь. Ощущение облитого низким сердца: и закрою очи, очутившись отсюда за сотни километров...
Добавлено:    Изменено: 30.09.2007    581    

Комментарии