Промо
 Подписаться
Поделиться
new_voskresenie
9:36 9 1 11 лет
Лицензия
Жанры
Альтернативный рок
Текст
Осколки призрачного счастья. Сценарий Михал Саныч На сцене зарешеченные окна, стоят двухъярусные нары, на нарах двое в пижамах. Нижний не спит, сидит, покачивается, Верхний просыпается. Верхний: Скажи, что снилось мне во сне? Не то чудак, не то мудрец На бледно-розовом коне Пронесся из конца в конец, И снились облака в раю… Достань мне клавиши души! Легенду я тебе спою, Где правда – сам себе реши, Где кривда – сам себе решай! Воображаемый орган, Играй! 1. Верхний: Мой друг, писатель и поэт, А также тонкий меломан, Который любит диско стиль И любит положить в карман Листочек нотного письма; Петь ноты любит он весьма, Как будто оперный певец, Он воспевает свой конец, От чувства горького любви Поёт: «Любовь, не уходи!». И если вдруг к нему шпана Пристанет среди бела дня, Он моментально бросит петь И молча сделает «кия». Он обожает внешний стиль, И задирает ногу вверх – И мордой падает в утиль, Кто приставал наглее всех. Так жил мой друг, любил и пел, И что он только не успел! Он забирался на Кавказ, Он сочинял стихи не раз, Портвейн с водярою мешал, Косяк в чинарик забивал, Большие тыщи приносил И неприятелей гасил, Вливался в йоговский экстаз, Но не об этом мой рассказ. Нижний: И я писал стихи не раз! Скажи, о чем же твой рассказ? 2. Верхний: Пещера, где ситар поёт. Сидит индийский раджа-йог С большой наколкой на груди. К нему не так легко прийти. К нему, встречаясь там и тут, С окрест паломники идут. Но молчалив наш раджа-йог: Не каждый слово вынуть смог Из разрисованной груди. Чего не спросишь – «погоди». И ждёт паломник час и день, Сменяет солнце свежесть, тень, Сменяют годы, месяца – Нет ожиданию конца. И в тот благословенный час, Когда раздастся йога глас, Всё замирает в вышине. Но не об этом мой рассказ. Нижний: Ну и картина, прям экстаз! О чем же все-таки рассказ? 3. Верхний: Хапуга, злобный прохиндей, Последний самый из людей, Он куролесил круглый год И злобно обижал детей. Он проколол воздушный шар, Рогатку у детей отнял И стал стрелять по старикам, Идущим с палками в руках. Он подло спрятался за дверь, Но понимаем мы теперь, Что у несчастных стариков Он получил бы тумаков. И понимаем мы теперь, Что женщин он не звал в постель, Он подло лапал, но не звал, В толпе, идущей на вокзал. Своих он называл шпаной, И не поставил не одной Бутылки тем, кто без прикрас Его не раз от зоны спас. Так жил без совести бандит, Но не об этом мой рассказ. Нижний: Ну, ты рассказываешь – класс! Понять бы мне, о чем рассказ? 4. Верхний: Не затмевал он мир собой. Над бритой розовой щекой Копна хипующих волос, На майке – надпись «Супербосс» , В кроссовках модных,как спортсмен, Он моложавый супермэн. Он смыл с кроссовок пыль дорог, Он шёл два года, он продрог В пурге лютующей зимы, В капели радостной весны. Его расплавил лета жар, Осенний воздух воздух припекал. Он шёл два года, год и год, В пещеру, где ситар поёт. Он видел йога в первый раз, Но не об этом мой рассказ. Нижний: Скажи, мой друг, хоть в этот раз, Скажи, о чем же твой рассказ? 5. Верхний: В пещере, где ситар поёт, Предстал пред йогом без забот Джинсовый мэн с копной волос И с яркой майкой «Супербосс». Он долго подбирал слова, Он поздоровался сперва, Потом хвалу богам воспел, Потом спросил, чего хотел. Вопрос его был смел и прост. Он распрямился в полный рост И вопросил:«Доколе ждать?». А йог – в молчании опять. Тверда молчания стена, И только музыка слышна. Под переборы древних струн Йог вдруг воскликнул:«Вот канун Святого жизни волшебства, Реинкарнация Христа Передо мной явилась вдруг. Приди ко мне мой светлый друг, Приди и утоли печаль, Что пробудилась невзначай В натренированной груди.» И долго умолял:«Приди!». Сказал всё это – и упал, И поразил его экстаз, И йог от счастья зарыдал, Но не об этом мой рассказ. Нижний: Я понял, понял в этот раз, О чем же все-таки рассказ! Он поразил меня до слез Ответом на простой вопрос, И я готов себя отдать, Готов и прыгать, и плясать! Нижний пускается в дикий пляс, Верхний грустно на него смотрит и говорит Верхний: Ничего-то ты не понял. 6. Верхний: Весть разнеслась в журналах ста Об инкарнации Христа. Иная девочка в тиши, В крестьянской сладостной глуши, Не знала только весть о нём. Все говорили целым днём, О том, что радость к нам пришла, Земля спасителя нашла. И сотни величайших чуд Он сотворял, и этот труд Был для него совсем не в лом: Он собирал металлолом И делал тысячи авто, И заводил их, а потом Он делал из воды бензин, И видел не один нахал, Как он на тысячах машин Детей по улицам катал. Открыл он не один сарай, Где отправлял за баксы в рай, А баксы дал ученикам На поддержанье старикам. Он обеспечил на века Бюджет любого старика. И уж такая ерунда, Что нету для него труда Снимать заклятие и сглаз, Но не об этом мой рассказ. Нижний: Я помолчу на этот раз, А ты – продолжи свой рассказ! 7. Верхний: Хапуга, злобный прохиндей, Услышав, что живёт Христос, Решил и в это невзначай Засунуть свой подлючий нос. Он грабанул солидный банк, Собрал всё то, что накопил: Фашистский именной наган, Что получил, когда служил, Пол-ящика ручных гранат И огнестрельный пулемёт, Всё то, что у детей отнял, Он погрузил на самолёт. Он был один бандит из ста, Решивших погубить Христа, Но, как о том поёт народ, Не смог угнать он самолёт. Не любят лётчики зараз, Но не об этом мой рассказ. Нижний: Но, может, жив Христос сейчас? Закончи, наконец, рассказ! Верхний: Сейчас. 8. Верхний: Мой друг, писатель и поэт, Поняв, что долго не живут, Те, кто несут нам новый свет, Вдруг оказался тут как тут. Он вместе с джинсовым Христом Молил Властителя о том, Чтобы продлить спасенья миг. И он услышал этот крик. И стали брать менты хапуг, Замкнулся подозрений круг, Очистился от гадов мир, Спокойно властвовал кумир. И всё бы было хорошо, Но в люди наш Христос пошёл. И был опять – о, Боже мой – Растерзан бешеной толпой. Нижний: (перевозбуждается и в экстазе орет дикую песню) Пусть жизнь скучна, и непреклонен рок, Звучат стихи безвестного поэта, Но нам не стоит сетовать на это, Ведь нам даны и радость, и любовь. И проблеск дней в ненастной маяте, Простой мечты седьмое воплощенье Как обреченный требует мученья, Так мысль кристальная погаснет в суете. И в дни тоски по призрачному счастью, В минуты сна и звездной пустоты, Собрав в кулак несчастья и напасти, Я полечу опять без крыльев с высоты! Нижний бьется головой о решетку окна, Верхний на втором ярусе делает пассы руками и сыплет проклятьями, Нижний падает, вбегают санитары, пробегают по Нижнему, стаскивают Верхнего сверху и начинают его вязать. Он кричит: «Не трогайте меня, я ученик Христа!»,- и бьется в судорогах. Его привязывают к кровати, санитары переводят дух и тут видят неподвижно лежащего Нижнего. Подходят, щупают пульс, качают головами, накрывают Нижнего простыней и уносят. И тишина. Верхний развязывается, вынимает изо рта кляп и со скорбным видом шепчет, направляясь в зал. Верхний: Вот вся история о том, Как осчастливлен был Христом Пустой поганый мир людской. И вспоминаем мы с тоской, Что в этом мире там и тут На плаху гении идут. Обидно мне за всех за вас, Так вот – об этом мой рассказ. Музыка на финал. © Copyright: Михал Саныч, 2006 Свидетельство о публикации №1608111789