Александр Калашников Александр Калашников 
 Ростов-на-Дону
Сочинения на свободные темы. Как сюда попасть
Зеленый Город Зеленый Город 
 Долгопрудный
Девиз: любовь, свобода и рок! Как сюда попасть

"Питейная и смерть" (поэма по произведениям Э.А.По)

Питейная и смерть. Умеющий читать да прочитает, А после – перескажет-переврет, Про тех, кто жизнь на мелочь разменяет, Но, как в бреду, всегда идет вперед. О тех, чья смелость вечно безрассудна, А мозг давно обвил зеленый змий, Кто сам ведет на скалы свое судно, Не замечая гибельность стихий. Кто Дьявола, как-будто друга детства, Похлопает при встрече по плечу, О тех, кого одно спасает средство: Болезнь или визиты к палачу. О них поют в замызганных тавернах. Досочинив запевы на ходу, Они извечно жили в царстве скверны, И коротают вечности в Аду. Их породило время запустенья, Когда весь род людской сошел с ума, И города за миг накрылись тенью, Когда взошел на трон Король Чума… - 1 – Смерть накрыла Лондон траурным покровом, Черти корчат морды новопогребенным. Зачумленных улиц стынут мостовые, И дома заснули словно часовые. Двери нараспашку, сгнили – аж до петель, Мгла ночная – сажа, сгинет на рассвете. И увидит солнце, грея бледным светом, Тех, кто не вернется за кордон с рассветом. Кто искал поживы, а нашел заразу, Вроде были живы, надо ж всех – так сразу, И мешки со скарбом не сдержали пальцы, Обошли заставы, чтобы здесь остаться. Ну, а кто родился под звездой счастливой, Все же возвратился поутру с поживой. С кухонной посудой, с медью и железом, Что унес оттуда, из ничьей трапезной. Короля указы не страшнее смерти, Путь нам всем заказан – тут уж мне поверьте. И чего бояться, ведь весь город в страхе, Под чуму соваться ринется не всякий. Заслужил, кто выжил, от чумы сбегая, Из ума не выжив, и дорогу зная, Уходили тихо, обходя заставы, Чтоб с продажи лихо пировать на славу. Пусть весь город чахнет как листва без веток, Нет в питейной страха, только б эль был крепок… - 2 – Под копченый потолок Взвилась пара чьих-то ног, Врезал крепко Хью Смоленый Собутыльнику в висок. Да не даром, не зазря, Не в безлюдье втихаря, А при всех, по всем законам, Хорошо обматеря. Что причину подзабыл – Это от нехватки сил, Вспомнил бы чего угодно, Если б целый день не пил. Врезал – да и сел за стол, Принял снова – на все сто, Собутыльник спит спокойно, Оскребя щетиной пол. Вот обдал теплом камин, В дымоход уходит дым, Если человек достойный – Завсегда поговорим. У матросов свой рассказ. Пусть слыхал его сто раз, Все равно подсядешь ближе, Пиво в кружке, поздний час – Вот то время, чтоб начать, Море с небом обвенчать, Вспомнить, как в пучине выжил, Как поставил черт печать. А печаль – она в душе, Не стереться ей уже, Только смерть ее подчистит На последнем рубеже. Как ее не заливай Добрым элем через край Все равно так сердце гложет, Хоть ложись да помирай. Все ушли в водоворот, Только я вернулся в порт, Постаревший на полвека, Перекрасил меня черт… - 3 – «Спешили мы вернуться в порт За полупьяным счастьем, Но крутит черт водоворот И лопнули все снасти. Воронка воет и шумит, И бьет по борту пена, И поменяло море вид, Сменившись новой сценой: Цепляют мачты гряды туч, И волн могильный холод Прокрался в сердце; с самых круч Мы все ушли под воду. И скоро нас снесет до дна, В объятья преисподней, А дальше – мрак и тишина, Где все куда спокойней. Кого не смыло за борт – те, Держась за что попало, Кто молится – по простоте, Кто думает о малом: Сойти с ума в глубинах вод, Иль просто прыгнуть за борт, За миг лишившись всех забот, И жизнь отдав задаром. И крутит черт своей метлой Пучину неустанно, Он, не скрывая хохот свой, Натешился изрядно. А средь досок на берегу, Изломанных на щепки, Найдут и наши; я усну На дне в холодной клетке…» - 4 - « Подбил меня дружище Уилл, Порыться средь чумных могил, С утра прикинул что к чему, А к ночи известил. Я возражать ему не стал, Я без работы подустал, А тут само к рукам идет – Ну, значит, час настал. И шли мы, принявши на грудь, Через заставы в дальний путь, Где воздух тлением пропах, Что аж не продохнуть. Я раньше здесь бывал не раз, Вот тут жил Сэмми-свинопас, Что не имел одной ноги, И крепко пил подчас. Забиты окна, всюду тлен, Касались мы щербатых стен, И прошептали мне они, Что помер старый Сэм. И догнивает он теперь, Не зная горя и потерь, И что добро его – ничье, И приоткрыта дверь. Ну, что ему теперь добро? А что оно для двух воров? Оно – монеты, чтоб платить За выпивку и кров. И Уилл легонько дверь толкнул, Он то же самое смекнул, На всякий случай нож достал И внутрь заглянул. А Сэм и вправду помер тут – Вон, у стены – гниющий труп, Лежит, уткнувшись носом в пол, Земной окончив труд. А рядом – кованый сундук; Свалил хозяина недуг, А он стоит, добро хранит, Как самый лучший друг. Ты, Сэмми, уж не обессудь, Тебе теперь заказан путь, Ты шесть десятков спину гнул – Пора и отдохнуть. Тебя на вилы черт поддел, И здесь ты больше не у дел, А мы к тебе за сундуком, Такой уж наш удел. Молчит хозяин – что сказать? Согласен он, не дать, ни взять, И Уилл, в ладони поплевав, Пошел замок сбивать. И померещилось на миг, Что шевельнулся вдруг старик, Но поперхнулся я, видать, И замер в глотке крик. А Уилл замок в секунду сбил, Но, пошатнувшись, наступил Бедняге Сэмми на плечо… И как из ста могил Рванулся смрад; я – вон за дверь, А Уилл в том доме и теперь, И делит с Сэмми тот сундук, Сожрал обоих зверь…» - 5 – Ни казнь с петлей и топором, Ни девка, что вильнет бедром, Вам не развяжет так язык Как старый добрый ром. Ну, эль – он тоже… Только вот Всего лишь малость разберет, А, грязь, что изнутри сидит, Наружу не прорвет. И трое, рома взяв бутыль, И протерев в стаканах пыль, Бубнили что-то; не поймешь Где вымысел, где быль. А у камина, к ним спиной, Сидел четвертый гость ночной, Что вслед за вором заглянул За радостью хмельной. Вот только, пива заказав, Ни слова больше не сказав, Уселся ближе к огоньку И призакрыл глаза. Широкий, с капюшоном плащ, По виду – городской палач, Уставший слышать день-деньской Проклятия и плач. Хозяин пива нацедил, Хотел спросить – да осадил, Поспешным шагом отойдя К компании кутил. Как-будто хладом обдало… Кого же на ночь принесло? А это вор с собой припер Из-за заставы зло… - 6 - Третий собутыльник шутит про чуму, Так бы подзатыльник и влепил ему. Тощий и нескладный, вытянутый лоб, Тим – лишенный славы клоун-остолоп. Под открытым небом бросовый театр, Справа или слева, млад ты или стар - Подходи, не бойся, вдоволь насмешим, Хохоча, подбрось нам медные гроши. Шутки ниже брюха, по одной цене, Пусть с косой старуха плачется по мне – Избежал чумы я, избегу и впредь, Песенки иные мне дано пропеть. В грязи и пропойстве незачем хандрить, И не смерти бойся, ей не угодить, Бойся пуще смерти вдуматься на миг, Кто ты есть на свете и зачем возник? И зачем ночами заживо гниешь? Втихаря мечтая налететь на нож. И кому ты сдался? И зачем ты жил? Дьявол отбрехался, Бог давно забыл… Потому у Тима полный кошелек, Потому у Тима каждый выход – впрок. Для убогих шуток зритель – навека, И хохочут люто, подперев бока, Конюхи, солдаты, прочий бедный люд, Кто родного брата заживо пропьют. Кто аж с колыбели бить привык челом, Кто, на самом деле, просто в горле ком. Тим работу сделал, выручил сполна, Ну, а как стемнело, так и всплыл со дна. Красочней питейной не было картин, «Выпьем-ка затейно!» - так сказал бы Тим. Но стакан налитый выпить не успел, Глянул вдруг сердито и под стол осел… - 7 – Палач откинул капюшон – Увидел Смерть – вопрос решен. И двинулся среди столов: Семнадцать душ – уже улов. И дверь не выбить… Дело дрянь… ЧЕТВЕРТЫЙ собирает дань… Прошла чума через кордон, И Смерть вершила свой закон. А первым Смерть увидел Тим, О коей шутку отпустил. Кто избежал глубин морских – Едва рванулся – и затих. В питейной тихо… Только вор Покорно ждет свой приговор. Тут Смерть, из кружки пригубя, Сказала: «Нынче для тебя Есть предложенье… Может быть Сумеешь дольше ты прожить…» - 8 – Любой бы мне вопрос задал: «А как докажешь, что не лгал?» Ответ такой: и я там был, И на рассвете записал. А Смерть, в питейной всех забрав, Меня коснулась лишь едва, И словно раскаленный воск, На мозг закапали слова: «Мой друг! Знакомое лицо! Один из вечных беглецов!» - И, повернувшись, отошла, Ступая мимо мертвецов. На Смерть взирая снизу вверх, Дрожащий вор лицом был сер, Скрывал широкий капюшон, То, что увидеть он посмел. … Я слышал этот разговор, Я видел, как кивнул ей вор, Он вышел в двери; ну, а я, Ушам не верю до сих пор. Исчезла Смерть, уйдя во мглу, А я сидел в своем углу, Разглядывая, как в бреду, Семнадцать трупов на полу. Она меня не забрала… Я тихо встал из-за стола… Но никогда теперь меня Не отражают зеркала. Я спасся из когтей чумы, Но тают дни, как чьи-то сны, И строки долетят до вас С забытой Богом стороны. Какая странная игра… Как-будто было все вчера, Я вижу Смерти капюшон И взгляд спасенного вора… Ведь он и ныне где-то здесь, В любую щель готов пролезть, И там, куда он завернет, Чуме всегда дорога есть. Его лицо навек в тени, Его сама Чума хранит, Крадет чужие жизни он В обмен на собственные дни. А Смерть, как друга приобняв, И в городах, и в деревнях, С ним обойдет весь белый свет, Обильнейшую жатву сняв… 21-31 июля 2008 года.
Добавлено:    Изменено: 22.01.2010    536    

Комментарии

 
) Что есть - то есть...
24 января 2010 в 22:31